Особенности проекта


1. Мы предполагаем, что принципиально не существует никаких способов узнать, как же именно работают фантастические механизмы, артефакты, идеи. Вопрос об их устройстве также принципиально неразрешим, как и вопрос о том, что находится внутри нарисованного дома на картинке. Следовательно, сюжеты научно-фантастических произведений, которые анализирует «Проект Фантастика», создают и допускают некую иллюзию того, что такую информацию можно получить и в последующем реализовать как инновационный артефакт.

2. Предполагая о любознательности посетителей нашего сайта, мы считаем, что инновационные артефакты, в первую очередь, удовлетворяют потребность в новой информации. Например, первая фраза знаменитого трактата Аристотеля «Метафизика» звучит так: «Все люди от природы стремятся к знанию». «Жизнь - это познание» - провозглашает известный современный биолог Умберто Матурана. Кроме того, этологи утверждают, что ориентация на поиск новой информации - это выработавшийся в процессе биологической эволюции алгоритм поведения, необходимый живым существам для выживания и межвидовой борьбы. Склонность к новой информации иногда называют «неофилией». Именно таким подходом пользуется Александр Осипов, когда объясняет популярность фантастической литературы. Он пишет: «Психология человека изначально нацелена на непривычное, исключительное, фантастическое. Обитание в естественной среде, постепенная адаптация человека к ней притупляет восприятие деталей этой среды.  Вот почему наше сознание, механизмы которого требуют новой информации (ведь девиз человека - познание) столь остро реагирует на все, что выходит за рамки привычного, примелькавшегося. Фантастика в этом смысле - идеальная среда для раскованного сознания». Почему бы и нет?

3. Следовательно, в нашем проекте мы предполагаем, что фантастика способствует удовлетворению некой фундаментальной человеческой потребности; во всяком случае, Толкиен писал: «…бегство от действительности - одна из основных функций волшебной сказки». Более того, по мнению Толкиена, бегство от действительности является «самым древним и глубоким желанием человека».

4. «Проект Фантастика» допускает, что в начале ХХІ века  потребность в удивлении будет возрастать многократно. И связано это, в первую очередь, с развитием именно информационной составляющей термина «информационные технологии» (ИТ). Следовательно, в произведениях, «обслуживающих» эту потребность, важным является момент информационный, эстетический. Фантастика становится именно фантастикой, т. е. заведомым вымыслом. Сущность любого явления словно «подвешена» в силовом поле многочисленных противоречий. Развитый рационализм на одном полюсе, «инерция чудес» и суеверий на другом возрождают повествование об удивительном – что есть важным в нашем исходном понимании проекта. Стремление преобразовать, творчески пересоздать мир, улучшить природу и человека на практике, приводит к инновационным артефактам, поскольку всякое пересоздание действительности воображением таит в себе возможность рождения фантастического образа. Это наш подход.

5. Благодаря работам П.К. Анохина, можно предположить, что у человека есть своеобразный «инстинкт предвидения». Согласно положениям кибернетики, всякая система стремится к полезному эффекту. Но он достигается не всегда. Это  непостоянство  полезного  эффекта вызвало явление обратной связи. Организм не отдает ни одного приказа  без одновременной  организации  аппарата  проверки.  Однако  для   того,   чтобы проверить эффект, надо заранее его предвидеть. Аппарат  проверки  невозможен без аппарата предсказания.  Обычно  эта  функция  предсказания  мгновенна  и минует  сознание,  но  в  особо  затруднительных  случаях  она   осознается.  Неосознанно-биологическая функция переходит в функцию сознания. Следовательно, «предвидение» видится важной составляющей человеческой психики.

6. Необходимость прогнозирования и последующего описания, с которой команда «Проекта Фантастика» сталкивается буквально на каждом шагу по роду специфики деятельности, не могла не повлиять наш подход и усилить его. В частности, фантасты задают вопрос «...а что было бы, если бы...». Тем самым их произведения приобретают характер своеобразных «умственных экспериментов». А как известно, научный эксперимент может оказаться очень дорогостоящим или слишком протяженным по времени - его нередко переносят на бумагу, заменяют «умственным экспериментом». Современная фантастика тоже ставит умственные эксперименты, причем предпочитает ставить их в тех областях, где реальные эксперименты могут оказаться слишком дорогостоящими для человечества. Например, к числу литературных умственных экспериментов относятся так называемые «романы-предупреждения» - романы о будущем, каким оно не должно быть, но каким оно может оказаться, если мы не задумаемся о последствиях сегодняшних наших поступков.

7. Тема «неожиданного» акцентирует наше внимание в проекте на тесных связях, имеющихся у фантастики с эмоцией удивления. Неожиданная информация вызывает удивление, поэтому фантастическое очень часто называют удивительным. Здесь стоит вспомнить, что удивление, по мнению Платона, есть начало философии. В некотором смысле фантастику можно считать искусственным стимулированием философской метафизической потребности, т. е. этакой философской "мастурбацией". В этом сравнении нет ничего постыдного, если вспомнить, как часто с помощью эротических произведений мы воображаем ситуации, в которых специально заострены весьма сложные этические, философские, религиозные и другие проблемы.

8. Свойства фантастики – «удивительность», «неожиданность» и «новизну» можно назвать психологическими, поскольку они предполагают возникновение более или менее спонтанной человеческой реакции на демонстрируемые феномены. К удивлению могут добавиться и иные, более сильные эмоции. Например, Е. Н. Ковтун считает, что встреча с фантастическим «...вызывает шок у персонажей», причем среди эмоций, сопровождающих эту «психологическую травму», могут быть страх, ужас и тоска по привычному миру или что-то невероятное.

9. Футурология как наука социальная, исследующая конкретные формы вероятного будущего, близка фантастике по своему предмету. Однако следует иметь в виду, что современная футурология - это наука отраслевая, анализирующая отдельные тенденции в развитии науки, техники, социально-экономических отношений. Представить точные картины будущего, согласовать все детали и подробности она не в силах. Фантастика же стремится именно к созданию картин, даже если в основание такой картины положены ею одна или несколько представляющихся значительными тенденций социального развития. Следовательно, фантастика в нашем проекте анализируется значительно глубже, чем это делают футурологи. С. Лем в статье «Научная фантастика и футурология», посвященной деятельности американского футуролога Германа Кана и его соратников из «Рэнд корпорейшн»  отмечает: «Кан нехотя продемонстрировал своими трудами, что методика исследования, «одолженная» у научной фантастики и снабженная ярлыком научного предвидения, оказывается одинаково «несостоятельной и как метод прогностический, который должен обеспечить разумное принятие военно-политических решений, но также и как литература - поскольку его (Кана) труды недостаточно качественны, чтобы их можно было признать хотя бы интересной беллетристикой». Таким образом, и здесь налицо все то же, противопоказанное фантастической литературе, совмещение методов художественного исследования жизни с целями и задачами научного исследования.

10. Приоритет фантастики в деле научно-технического прогнозирования признают и современные ученые. Так, Г. М. Хованов, отмечает, что «наиболее яркими примерами составления «долгосрочных прогнозов» дальнейшего развития человеческой цивилизации были и остаются научно-фантастические и социально-фантастические произведения». И современная прогностика ищет свои пути, свои методы, постоянно оглядываясь на уже имеющийся опыт, анализируя созданные в фантастической литературе модели и методы прогнозирующего моделирования.